Читая “Портрет Дориана Грея”, в сцене, где Сибилла объясняла Дориану, что узнав, что же такое любовь в жизни, она не может больше ее играть на сцене, потому что все это будет фальшью, каждое ее слово мне было понятно, и я буквально слышал эти же слова от Моей Девочки.

Только если в детстве ты знал, что это обязательно пройдет, и все будет хорошо, то сейчас совсем не так.

Танки давили всех попадавшихся по дороге (киевлянку Аллу Пресман гусеницей переехали по животу). Танки наезжали на крылечки бараков, давили там (эстонок Ингрид Киви и Махлапу). Танки притирались к стенам бараков и давили тех, кто виснул там, спасаясь от гусениц. Семён Рак со своей девушкой в обнимку бросились под танк и кончили тем. Танки вминались в дощатые стены бараков и даже били внутрь бараков холостыми пушечными выстрелами. Вспоминает Фаина Эпштейн: как во сне отвалился угол барака, и наискосок по нему, по живым телам, прошел танк; женщины вскакивали, метались; за танком шёл грузовик, и полуодетых женщин туда бросали.

- Это какой-то… позор
- Если бы сейчас была дискуссия, я бы доказала Петру Александровичу…
- Виноват, вы сию минуту хотите открыть дискуссию?
- Я понимаю вашу иронию, профессор. Мы сейчас уйдем, но я…, как заведующий культотделом нашего дома…
- Заведующий?!
- …Заведующая… Предлагаю вам взять несколько журналов… в пользу детей Германии… По полтиннику штука.
- Нет, не возьму.
- Но почему вы отказываетесь?
- Не хочу.
- Вы не сочувствуете детям Германии?
- Сочувствую.
- Ааа, полтинника жалко!?
- Нет.
- Так почему же?
- Не хочу.
- Знаете ли профессор…, если бы вы не были европейским светилом… и за вас бы не заступились, самым возмутительным образом, вас следовало бы арестовать!
- За что?
- А вы не любите пролетариат.
- Мда… я не люблю пролетариат.

———-
Шекспир
———-

Then hate me when thou wilt, if ever, now
Now while the world is bent my deeds to cross,
Join with the spite of Fortune, make me bow,
And do not drop in for an after-loss.
Ah do not, when my heart has scaped this sorrow,
Come in the rearward of a conquered woe;
Give not a windy night a rainy morrow,
To linger out a purposed overthrow.
If thou wilt leave me, do not leave me last,
When other petty griefs have done their spite,
But in the onset come; so shall I taste
At first the very worst of Fortune’s might;
And other strains of woe, which now seem woe,
Compared with loss of thee, will not seem so.

———-
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
———-

Уж если ты разлюбишь – так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром – утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,

Что нет невзгод, а есть одна беда -
Твоей любви лишиться навсегда.